Бойцовый кот Мурз (kenigtiger) wrote,
Бойцовый кот Мурз
kenigtiger

Categories:

Обещанная история про 2007-й год, обрез и “Плитку Паннвица”, часть 3



Вторая часть тут.

Часть третья. Мистер Риган.

Надо сказать, что тема обреза тоже интересовала товарища майора Малинина при общении со мной – ведь некоторое время у него находились оба уголовных дела – и номер 83333, по плите, и номер 83368, по обрезу. Кто-то, не будем подозревать в этом депутата Курьяновича и Евгения Валяева, очень оперативно доставил ему мои фото с обрезом и фотографии Матильды с тем же обрезом, сделанные зимой 2006-2007 г. И, закончив с плиткой (допросы по плитке, соответственно, в деле о ней, которого у меня нет), майор Малинин зазвал меня отдельно пообщаться про обрез. Могу показать, как я “юлил, хитрил, изворачивался” (ага, ага, ага как же). Заметьте время допроса. 21-00-22-00. Работают люди, да. Ну и, конечно же, мои подписи зацените не просто внизу каждой страницы, а за каждым ответом. Я так понимаю, чтобы где надо никто не сомневался в том, что это я всё сам написал и майор ничего не добавил. Видимо, серьезных людей тема заинтересовала. А майор молодцом – ни разу не упомянул, что реально нашли какой-то обрез - где его нашли, что там с ним вообще и какое он отношение имеет к делу о плите. Вот, мол, разбираемся с этими фотографиями, которые нам принесли. И, конечно же, поинтересовался у меня: “Ну а этот ваш обрез, где? Посмотреть на него можно?”

- Вы – Фрэнсис Морган и вы только что прибыли из Нью-Йорка? Да?
- Совершенно верно. С кем имею часть?
- Я – Мариано Веркара, начальник полиции Сан-Антонио. Вы обвиняетесь в убийстве человека по имени Генри Морган.
- Это какое-то недоразумение! Сеньор Веркара, я его не убивал. Генри Морган – мой друг.
- Вы можете доказать, что он жив?
- Да.
- А где он находится?
- А вот этого я вам сказать не могу.
- Раз не можете, значит - вы его убили!


Риторика сеньора Веркары не напоминает вам свежие опусы Тютчева? “А ну-ка покажи нам свой обрез еще раз и еще сядь по 222-й или мы будем считать, что это был твой обрез там на Соколе! Ты боишься, боишься говорить об обрезе на Соколе!!!”
Я-то как раз не боюсь. Потому что ещё тогда, когда Малинин, неловко улыбаясь, просил меня подписаться сразу за каждой строчкой показаний, я понял - что-то тут сильно не так. Что они там нашли такое прекрасное, если нашли? Возможно, развинтить обрез или хотя бы снять курки догадался уже сам Малинин, еще до экспертов из УВД по САО, к которым обрез попал позже и экспертизу которых я увидел весной 2008-го, когда мне принесли для ознакомления второй том дела. Оказалось, что на обрезе затёрли только три “больших” номера, которые выбиваются на главных деталях – на блоке стволов, на металлическом креплении деревянного цевья, и на казенной части. Номера на частях ударно-спускового механизма и на курках были целы! И номер одного из курков отличался от номеров УСМ и другого курка. Я, естественно, проявил к этой экспертизе интерес и заказал себе, в числе прочих документов из этого тома, копию оной экспертизы. Однако эту копию следователь Роман Сергеевич Хлопушин мне не принес. Причем дважды. В первый раз я заказал её, когда он приносил мне тома по одному, сначала в один день первый, потом в следующий раз – второй, потом – третий. Вторично я заказал её, когда мне ещё раз принесли все три тома. И опять не получил. В этот второй раз для проверки заказал я её в комплекте с другими бумажками, из других томов, в том числе с порадовавшим меня “актом о применении розыскной собаки” для поисков меня 18 марта 1007-го года у здания “Единой России” из первого тома. Про собачку Ярину мне почитать принесли (тут и тут, чиста паржать), а вот про номерки ружья – нет. Видимо, Роман Сергеевич соизволил-таки почитать заказываемые мной бумаги и экспертизку из дела решил изъять.
Кто на моем суде был, тот помнит, как я, разбирая этот случай с обрезом, попросил судью найти в деле эту экспертизу с двумя разными номерами и обратить на неё внимание. Судья полистала дело, посмотрела на следователя и обвинение, на дело, на меня, кивнула, и мы продолжили. Восхищаюсь невозмутимостью этой женщины. Как только у неё не сорвалось “А здесь нет такой экспертизы!” Представляете, какой фурор был бы в зале, если бы я после этого спросил “Ваша честь, а каким образом тогда установлен номер обреза, фигурирующий в деле первоначально как затертый?” И фсьо. Следователь едет на нары следом за мной или, как минимум, вылетает с работы, а судье обеспечен мегаскандал на процессе и т.д. Все ж на людях. Ну и кто Романа Сергеевича на такую глупость надоумил - документы из дела тырить?
После этого я, как вы помните, вызвал в суд экспертов, осматривавших обрез. Результатом их работы были два документа, которые в деле сохранились– экспертное заключение одного эксперта о том, что на фотографиях со мной и Матильдой именно он (1, 2 , 3 , 4 и, главное, 5) и допрос второго эксперта (тут и тут), осматривавшего обрез и пояснявшего совпадение признаков. Есть и неэкспертный осмотр – просто сотрудником, при свидетелях (тут и тут). Я спросил экспертов – “Все те признаки, по которым сравнивался обрез с фотографиями, могли быть нанесены на оружие искусственно, сымитированы?”. “Да” – честно ответили эксперты. В сочетании с наличием второго номера у оружия это и отбило вторую 222-ю статью из моего дела.
Тогда, из тюрьмы, не имея свободного доступа к своим архивам, я не мог неопровержимо доказать, что обрез, найденный на Соколе – подделка.
“Ты сам поменял курок, Мурз!” – первым делом скажет Тютчев, да и даже любой вменяемый оппонент. Но если бы я сам его менял, я бы не мог не заметить номера на нем и, сбивая номера, сбил бы и его тоже. Я могу повторить уже выкладывавшееся в сеть описание процесса замены на одном из обрезов штатных пружин ударников двумя кусочками пружины из шариковой ручки (оно работало, причем безотказно!), из чего следует, что я скручивал с таких ружей курки и, естественно, был осведомлен о том, что и там есть номера. Но это всё не строгое доказательство.
Единственное возможное строгое доказательство, не влекущее за собой очередную 222-ю, – это фотография крупным планом какого-либо характерного, отличительного признака нашего обреза, которая бы показывала, что на обрезе-копии этот признак или не воспроизведен, или воспроизведен не точно. При этом наш обрез сфотографирован много раз, а о копии мы имеем представление только по нескольким мелким фоткам в деле с теми признаками, которые показались экспертам наиболее характерными. То есть если я, скажем, покажу фотку обреза, где, скажем, что-нибудь вырезано или выжжено на правой стороне рукоятки, то это к делу отношения иметь не будет – правой стороны рукоятки обреза найденного у нас нет. Нужна фотография именно одного из подробно описанных и запечатленных “признаков”, которая подтвердит то, что найденный обрез – копия.
Видите, я обвел красным один из “признаков”? Он не упомянут в “неэкспертном осмотре”, где описаны все заметные “неестественные” механические повреждения типа отпиленных стволов и сбитых номеров. В допросе эксперта упомянут - я тоже подчеркнул его. “Потертости, оставленные курком на деревянном ложе”. Такие потертости для курковых “тулок” – обычное дело. На guns.ru и других порталах можно найти массу фотографий ТОЗ-63, в том числе и не реставрировавшихся, и убедиться в том, что такие потертости, вызванные постоянным движением курка и пальцев стрелка туда-сюда вдоль ложа, - распространенное явление, обычное дело, как стертая до белого пластика левая кнопка у компьютерной мышки серебристого цвета. Иногда такой след бывает очень длинным, это зависит от конкретного ружья и характера его использования. Эта “потертость” хорошо заметна моей фотографии с обрезом. Видите, за правым курком? Видимо тот, кто делал копию обреза, ориентировался в воспроизведении этой “потертости” именно на это мое фото, а не на матильдино, на котором эта “потертость” выглядит несколько иначе. Но именно с этого матильдиного фото брал эксперт фрагмент для сопоставления с тем обрезом, который был у него на руках. Поэтому есть небольшая разница, но её легко списать на игру света и тени - на матильдином фото потертость выглядит как-то более округло, а на моем – вытянуто, как на фото найденного обреза. Собственно, изготовитель обреза, найденного милицией, именно так и поступил, решив копировать потертость с моей фотографии, так как там она выглядела более естественно.
Как я уже сказал, у меня на суде не было возможности предоставить другие фотографии обреза – ни Интернета, ни доступа к моим архивам у меня не было. Но я вышел на свободу и обратился к этим самым архивам. Я уже давно не храню их при себе, все личные вещи и квартиру и планомерно готовил к обыскам еще в 2006-м. И оба обыска 2007-го, проведенные у меня сотрудниками милиции, в плане содержимого жестких дисков и болванок дали только фильмы, музыку и многие гигабайты военно-исторической литературы. Но техника в наше время далеко шагнула – например самые интересные вещи, которые, как правило, не очень громоздкие, удобно и полезно хранить в файлах и письмах, лежащих на каком-нибудь неприметном почтовом сервере на просторах Всемирной Паутины. В общем, я залез в тот раздел моего фотоархива, который касался весны 2007-го и нашёл там необходимое. Вот фотография этой “потертости” с другого ракурса. Я выкладываю ее, не ужимая в размере, не меняя названия, “as is”, что называется, чтобы все любители фоторазоблачений могли поискать там фотошоп, которого нет. Вообще, я хотел сфотографировать фигурку рыцаря, которую я тогда делал по заказу одной барышни, а конкретно – правую руку фигурки, которую пришлось основательно прошпаклевать самопальной эрзац-шпаклевкой (вертикальная черная полоска). Вообще, вся эта “рыцарская” серия у Miniart отличается жутким качеством, но в тот раз косяк производителей был особенно могуч.
В технике близкой съемки тогдашней нашей мыльницей я к тому моменту ещё не очень разобрался, поэтому солдатик получился не в фокусе, а вот обрез, лежавший на столе, – в фокусе. Баночка справа – это тот самый черный Revell, которым несколькими месяцами ранее закрашивался спиленный приклад. На этом фото ясно видно, что это никакая не потертость, а честная, глубокая зарубка, которую курок ну никак оставить не может. Надеюсь, вам не надо объяснять, при каких обстоятельствах на рукоятке обреза, за неимением приклада, может появиться зарубка с правой стороны? Не надо? Очень хорошо. А то я, знаете ли, обратно на нары как-то не стремлюсь. Если что, это фото сделано вроде как 13 марта 2007-го, до “обстрела медведа”, то есть зарубка не по поводу пластиковой вывески. Хотя дата тут по логике вещей значения не имеет. Чем позже сделано фото, тем яснее оно подтверждает, что обрез – не тот.
Итого, благодаря причудливой игре света и тени мы имеем epic fail “художника-реставратора”, делавшего копию обреза, неопровержимое доказательство, что обрез, найденный 8 мая 2007 года неподалеку от метро “Сокол” – подделка под тот, с которым фотографировались я и Матильда. И доказательства того, что следователь по особо важным делам Хлопушин Р.С. или кто-то еще, имевший доступ к моему делу весной 2008 года, совершил весьма рискованное должностное преступление, изымая оттуда документы, отсутствие которых становится очевидным при хоть сколько-нибудь внимательном знакомстве с делом. Что же такого страшного было во втором номере? Неужели ружьишко, с которого сняли подходящий курок, не просто записано за каким-нибудь ведомственным охотхозяйством, а было вещдоком по какому-нибудь делу и было “уничтожено по акту”? Взял кто-нибудь себе хорошую вещь, чего добру пропадать. Такие случаи известны. Впрочем, это уже догадки.

продолжение следует
Tags: движуха
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author