Бойцовый кот Мурз (kenigtiger) wrote,
Бойцовый кот Мурз
kenigtiger

Category:

Физики шутят

Давеча, разбирая старую почту, обнаружил письмо камрада с некоторыми цитатами.
Есть время посидеть в жэхе - выкладываю.

Итак, что меня отвращает от проходной хлебной темы по фокусировке встречных пучков? Пожалуй, неверие в перспективы. Не верю я, что сверхускорители и опыты по бомбардировке в них частицами мишеней из частиц ("бомбардировка неизвестно чего неизвестно чем", как шутит наш академик) продвинут нас далее в понимании материи. Мы не поняли элементарные частицы, когда соударяли их с энергиями в миллионы электрон-вольт, не поняли и на энергиях в миллиарды электрон-вольт. Где гарантия, что поймем на десятках миллиардов?
Так можно наращивать энергию до бесконечности; а чем далее, тем это сложнее. Получается отрасль науки, работающая на себя, и только.
Не верю я в это дело - как те павловские собаки не верили теорию условных рефлексов.


В. Савченко "Испытание истиной"




Эта тема скоро исчерпалась, и они, выпив по второй, принялись изливать друг другу души. Изливал, собственно, Чекан.
— Понимаешь, заели богопоклонники! Ну какие, какие!.. Те, что истово верят в физического бога, установившего законы природы.
Нет, конечно, официально они не богопоклонники — материалисты и вполне на платформе.
Недаром же во введении или в первой главе монографий и учебников они ведут пышные речи об объективной реальности, о первичности материи, вторичности сознания… и прочая, и прочая. Как говорил Полесов из «Двенадцати стульев», глядя в глаза Остапу Бендеру: " Всегда!" И поскольку присяга произнесена и принята, считают не столь важным, что пишется в остальных главах, — а там-то самая соль!.. Ты человек отдаленный, тебе физика кажется отлично слаженной наукой,
а вблизи, куда ни копни, мистика. Бог. Вот тебе простой пример: в ускорителях разгоняют элементарные частицы, ударяют их о мишень или друг о друга — и так получают новые искусственные частицы. Всякие: мезоны, антипротоны, альфа-лямбда-сигма-минус-гипероны… За некоторые даже Государственные премии дали, а уже статей, докладов, монографий о них — уйма. И как по-твоему, на сколько частиц разбогател наш мир в результате этой бурной и
дорогостоящей деятельности? — Борис вперил взгляд в Стасика.
— На сколько? — спросил тот.
— Ни на одну. Ни одной не прибавилось. Все искусственно полученные частицы распадаются или аннигилируют…
А чего бы, казалось, какого черта! Природа решительно не против, что растет число всяких предметов, созданных людьми, что растет число и самих людей… хотя человека создать куда легче, чем антипротон! — а громаднейшее, десять в сорок какой-то там степени число элементарных "кирпичиков" оказывается заданным с точностью до одного. Мистика! И что ответствует на это строгая наука? — Борис откинулся на стуле, прикрыл глаза, продекламировал: — "После рассмотрения этих вещей мне кажется вероятным, что Бог вначале сформировал Материю в виде цельных, массивных, твердых, непроницаемых Частиц, — артикуляцией он выделял априорные, с большой буквы, понятия, — с такими Свойствами и Пропорциями в отношении к Пространству, которые более всего подходили бы к той цели, для которой Он создал Их… Нет обыденных Сил, способных разрушить то, что сам Бог создал при Первом Творении…
Из факта существования Мира следует поэтому, что изменения материальных вещей могут быть приписаны единственно Расщеплению и установлению новых Связей и Движений этих Вечных Частиц". Уфф!.. — Борис отхлебнул из бокала. — Ты думаешь, это Библия? Нет, дорогой, "Оптика" Исаака Ньютона, она и дает единственное — до сих пор! — объяснение казуса.
— Ну силен! — восхитился Стась.
— Кто, Ньютон?
— Нет, Борь, в данном случае ты. Наизусть шпаришь.
— Ну, дорогой, ты ведь тоже назубок знаешь уголовный кодекс или там процессуальный. А у нас это тот же кодекс, тот же талмуд…
Да не только с частицами так — возьми любой фундаментальный физический факт или закон: почему он такой?
Почему существуют все эти экспоненты, параболы, константы — чтоб нами интересней было экзамены сдавать, что ли?..
Ты не поверишь, но чем дальше я вникаю в свою родимую науку, тем более она кажется мне похожей… ну, на этакий Пантеон физических верований, что ли, на полную коллекцию религий. Неспроста ведь слово "теория" у древних греков означало не только исследование, но и мистическое видение. Вот смотри: механика — это вроде христианства с богом Ньютоном и его первым пророком, заместителем по большим скоростям Эйштейном.
Электродинамика — это, так сказать, полевой ислам, возглавляемый аллахом Максвеллом.
Квантовая физика уже больше смахивает на индуизм с многими богами, где каждый перед другими шапку не ломает: уравнение Шредингера — бог, принцип Паули — бог, соотношение Гейзенберга — бог, постулаты Бора — все боги… дельта-функция Дирака — ну, это вообще символ веры вроде троеперстного креста! А ядерная физика и физика элементарных частиц — это совсем темное дикарское язычество, где каждое свойство новой или даже старой частицы, каждый опытный факт — божок, дьявол, дух, леший в подполье и прочие домовые. Все это не выводится из первичных идей,
а просто сваливается на голову неизвестно откуда. Вот ты смеешься…
— Не смеюсь я, — сказал Стась. Он не все понимал в гневной филиппике Бориса, но видел, что тот бодр, бурлит мыслями и чувствами, заряжен жизненными силами — жив-здоров, ничего плохого с ним не делается и не сделается. Это было приятно, и Коломиец улыбался.
— Вот ты смеешься, — продолжал Чекан, долив в бокалы себе и приятелю, — а не понимаешь, что все это очень серьезно. Ведь главное не то, что много непонятного, без этого наука не обходится, а то, что непонятное возводится в ранг Объективной Реальности, которую понять нам не дано. Так, мол, есть — и все. Это-де фундаментальные законы, фундаментальные факты, фундаментальные константы, а под фундамент копать нельзя, иначе здание физики обрушится. Весь Пантеон… Достаточно-де того, что мы можем описать эти явления математически, уравнениями. Но ведь уравнения, если они сами не выведены, а угаданы… это нынче такая мода в физике: угадать математический закон для нового явления, "Угадайка, Угадайка, интересная игра!" — они и сами физические "боги"! Вот ты думаешь: нашел из-за чего нервничать!..
— Да не думаю я!
— Думаешь, думаешь, я лучше знаю! Но понимаешь ли, вопрос признания или непризнания бога — он не только физический и академический, он касается смысла человеческого существования. Мы от него уходим в текучку, в исследование частностей, в выгодные применения своих познаний… а надо все же договориться до полной ясности. Если мы признаем априорность, несводимость к чему-то более простому и общему "фундаментальных" фактов и законов природы, то тем мы явно или неявно, не в первой, так во второй или третьей главе, признаем существование бога. Не на облаке и с бородой, какого в храмах малюют, но все равно — некое высшее существо, ньютоновского бога-мастера. Он-де создал для своих целей… пардон, Целей! — строго отмеренное количество Частиц, собрал из них приборчики-атомы и молекулы, а из них тела… и наши тела, заметь! распределил все это по своему вкусу в пространстве и времени, запрограммировал своими "мировыми законами" все сцепления-расцепления — и делает то, что ему надо, что ему интересно! — Чекан раскраснелся и жестикулировал в опасной близости от бокала. Стасик отодвинул его. — А что не надо, не делает — и нам не дает. И все мы при таком взгляде получается марионетками, никакого смысла в нашей созидательной и познавательной деятельности нет… все не мы делаем,
а с нами делается, вот ведь как!
"Ты смотри, — подумал Коломиец, уловивший в последних фразах приятеля что-то близкое к мыслям Тураева, — к тому же подошел, хоть и с другого конца. Действительно, выходит, злая проблема".
Официантка принесла им два борща и тем прервала беседу. Но ненадолго.
— И чего это я вздумал плакаться тебе в жилетку о таких делах! — удивился, отодвигая пустую тарелку, Борис. — Оно тебе надо!.. ("Может, и надо", подумал Стасик.) Воистину, у кого что болит, тот о том и говорит. Изложил я, знаешь, эти соображения своему шефу — профессору Парфентию Петровичу Ворвуле, завкафедрой квантовой механики, заслуженному деятелю науки и техники, прошу любить и жаловать! — предложил вместе написать статью. Шумная была бы статья с последующим спором, треском… да где там! Милейший Парфентий Петрович ручками замахал:
что вы, Борис Викентьич, это спорно, рискованно, неразумно вам накануне подготовки своей диссертации к защите возбуждать вокруг себя научные страсти. Вот защититесь, тогда… словом, не умничай, будь паинькой и в награду тебя признают ученым. А мне после этого и диссертацию-то расхотелось доводить. Признать-то меня признают, только буду я не ученым, а узким… таким, знаешь, узким-узким, как лоб кретина — специалистиком по той же КМ. Э!..
Чекан пригорюнился, разлил по бокалам остатки вина. Допили.


В. Савченко "Тупик" 1972 год.


...прошло 39 лет...

суббота, 23 июля 2011 г.
How to become as good theoretical physicist as Gerard 't Hooft

Г. 't Хофт написал инструкцию как стать хорошим физиком-теоретиком, а я напишу как стать таким же хорошим физиком-теоретиком, как сам Г. 't Хофт. Хотя стать хорошим теоретиком очень и очень сложно, и для большинства теоретиков это просто недостижимо, моя инструкция адресована уже хорошим теоретикам. Ведь бывает же так, что ты сделал все и даже больше, чтобы стать хорошим теоретиком, а тебе все равно плохо. И то знаешь, и это, а счастья нет. И приходится терпеть унижения от других, еще более хороших теоретиков, или поддакивать им в надежде на подачку, или же идти на угнетающие задвигания и травлю за свои оригинальные идеи, ибо все очень хорошие теоретики всегда к тебе строги и суровы.
Гораздо лучше получить Нобелевскую премию и забить на всех этих козлов, не уважающих тебя.
А чтобы получить Нобелевскую премию, нужно стать не менее хорошим теоретиком, чем сам Г. 't Хофт. Вот об этом и речь.
Секрет в том, дорогой друг, что для этого тебе никаких новых книжек учить не надо. Ты уже все знаешь и так. Первый фокус в том, чтобы все, что ты делаешь, выдавать за insight, то есть, за осознание деселе неосознанного. За понимание непонятого.
Делай умный вид и не суетись.
Далее, когда расчет технически правилен, но дает ошибочные результаты (это бывает, когда теория ошибочна), то меняй результаты на правильные. Здесь важно запастись правильными результатами. Вспомни Ганса, который прямо на коленке получил правильный результат для Лэмбовского сдвига, узнанного им накануне. Если кто-то возразит, что, мол, ты подделываешь результаты расчетов, то парируй злобные нападки так: "Теория должна описывать эксперимент, и мои действия есть не что иное, как наложение физических требований на теорию." Это объяснение работает почти всегда. Еще можно заявить, что ты снабдил теорию свободными параметрами, которые выбираешь так, чтобы теория описывала эксперимент. Это тоже работает почти всегда.
Если в твоем расчете получается 2x2 = 25, а должно быть 4, то не смущайся и говори, что 25 получается только в наивном расчете, а ты - теоретик искушенный, не наивный. Представь им 25 как (2+3)х(2+3) и заяви, что 3 из этих 5 абсорбируется круглыми скобками, исчезающими сразу после абсорбции, и что это физический, наблюдаемый эффект. В самом деле, в результате такой абсорбции получается 4, что и требовалось доказать. Беспроигрышное рассуждение! Внушай им, что это и есть isnight, то есть правильное понимание физики.
Очень полезное дополнение к идее абсорбции есть идея переменных констант. Это только на первый взгляд кажется вздором, а на самом деле это фишка, позволяющая описать даже множество разных данных одной, но переменной константой.
Вообще идеи абсорбции и бегающих на побегушках констант очень плодотворны. Тут можно плести почти все, что угодно, сколько фантазии хватит. При этом совершенно не обязательно искренне верить в собственные сочинения. Ведь ты же не дурак?
А слушатель будет сам виноват, если купит фуфло. И потом, если слушатель покупает фуфло, да еще и в массовом порядке, то может быть оно и не фуфло, а просто ты сам к себе через чур строг?
Я думаю тебе к себе не надо быть через чур строгим, не надо себя есть. Хватит и того, что тебя едят поедом и осуждают другие хорошисты и бессовестные микробы. Ведь не судил же себя строго Г. 't Хофт, когда выдавал на гора сказки про голых частиц, поляризацию вакуума и перенормировки на Нобелевской лекции. Г. 't Хофт был смел и изобретателен в обосновании
того, куда он подевал существенную часть поправок, полученных в его расчете. Даже не так, он сам ничего никуда не девал, а это ненаблюдаемые голые частицы абсорбировали их бесследно. Заметь, товарищ, в товароведении такое объяснение не проходит.
В иные времена за абсорбцию социалистической собственности в особо крупных размерах находили и расстреливали даже замаскированных под совсем голых и партийных. Представь себе некоего бригадира на золотом прииске, подозрительно сдающего государству всегда ровно столько, сколько положено по плану. Или директора магазина, у которого в магазине находят денег и товаров гораздо больше, чем положено. Ясно, что эти люди на рабочем месте обделывают свои дела - один стахановец-самоучка с совершенно невинным видом абсорбирует сверхплановое золото, а другой крутит свои деньги и товар в не своем магазине.
Л. Д. Ландау, видавший виды в те суровые времена, честно заявлял - перебор в результатах расчетов свидетельствует о неудовлетворительности основ теории. Теория находится в наших руках, а не в руках врагов народа, и, значит, это мы проморгали что-то существенное. Л. Д. Ландау долго ломал голову, долго бился за лучшую теорию и, не найдя удовлетворительного решения, заявил с горяча: "Гамильтониан мертв". Хотя он был не прав, он был зато честен.
Не побоялся написать о нерешенных проблемах даже в своих учебниках. А сейчас Хуфты всех мастей выдают себя за более глубоких и правильных понимателей, чем деликатный Дирак и отчаявшийся Ландау. Набрались наглости говорить, что и Ландау, и Дирак "не понимали" сущности перенормировок. Отсюда еще одна инструкция - набирайся, товарищ, наглости.
Наглость - второе счастье в жизни и первое в современной теоретической физике. Вали неприятности на ненаблюдаемых голых частиц, на неизвестности, таящиеся на коротких-коротких расстояниях, хули непонимающих тебя критиков за их непонимание, а себя хвали. Можно написать книжку "Под кайфом подгоночных параметров".
Вот почти все, что нужно, чтобы стать таким же хорошим теоретиком, как Г. 't Хофт. Для полноты можно добавить букву 't перед своей фамилией, но практика показывает, что ничего, кроме раздражения это добавление не вызывает, так что лучше не надо.

Vladimir Kalitvianski
http://fishers-in-the-snow.blogspot.com/
Tags: френды
Subscribe

  • Осторожно, двери закрываются

    Поскольку в комментариях снова появились приступы укропской попоболи в виде гей-порева, мы прощаемся с анонимными комментаторами.

  • Лозунг дня

    "Революция должна быть комфортной" (с) Алина Витухновская Встретил тут. Что ж... кажется, интеллектуальный авангард протестоф в шаге от…

  • Есть два мнения. Наше и неправильное.

    Читаю в ленте страдання замечательной айтишницы boot_from_cd, которая как-то раз меня забанила за нехорошие и несвоевременные цитаты из…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 8 comments