Бойцовый кот Мурз (kenigtiger) wrote,
Бойцовый кот Мурз
kenigtiger

Category:

Бой продолжаетсо, исчо

Интересное вмешательство в начавшуюся, пока меня в сети толком не было, всеобщую травлю Павла Святенкова. Цитата, из-за которой "травят":

Националист, вообще-то, не любит свой народ. Он поднимает народ из трясины, в которой народ оказался. Если бы сионисты любили евреев такими, какие евреи были, пришлось бы поклониться Освенциму.

Ключевые слова "вмешательства":

Принимать свой народ "как он есть" - значит растворяться в его "многомятежном хотении", значит отказываться от свой собственной политической линии. Интеллектуалы и политики, которые не знают "как надо" и просят им это объяснить "простых людей" - профнепригодны.

Наши "простые люди", в большинстве своём, терпеливо ждут, когда придёт строгий, но справедливый начальник, и сделает им счастье. Отличная повестка дня для русских националистов! Конечно, ни в коем случае нельзя игнорировать социальные проблемы, волнующие "простых людей", напротив, необходимо как можно активнее адаптировать "социалку" в националистические программы. Но при этом нужно отчётливо понимать, что "простые люди" живут почти исключительно повседневностью, у них нет своих политических проектов, которые всегда - продукты тех или иных групп интеллектуалов и политиков - это относится не только к националистическим, но и ко всем политическим проектам вообще.


Слова вроде бы и разумные, да поверхностные.

У "простых людей", как правило, есть политические проекты. Очень долгосрочные, любой пятилетке фору дадут. Дети называются. Которые тоже в значительном количестве становятся этими самыми "простыми людьми". Кто-то выбивается в "непростые люди" и у него начинаются "политические и бизнес-проекты", которые, как правило, мешают простым политическим проектам - дети или не появляются, или их мало, или их плохо ("деловые и занятые" родители недосмотрели и "выросло то, что выросло"). И любой политический проект, предназначенный в итоге к вполне материальному воплощению в металле, бетоне, пластике и т.д. воплощают эти самые "политические проекты" "простых людей" - Вася-Петя-Серёжа-Маша-Даша.

И сейчас наш "простой народ" не ждёт никакого "справедливого начальника". Он ничего уже не ждёт. Формулировка политических взглядов значительной части населения, застигнутого врасплох, то есть трезвым, вообще предельно проста - "Мы этих уже знаем, знаем, как и где они нас пытаются облапошить и прижать, привыкли, научились обходить эти ловушки по возможности. Какого черта менять одно говно на другое, которое, скорее всего, будет грабить ещё активнее и к которому ещё надо будет приспосабливаться?" Всё. Остальное время - попытки наскрести денег на то, чтобы прокормить семью и, для самых слабых, алкогольный дурман. Люди жертвуют возможностью завести себе политические взгляды и бегать по энторнетам их выражать кому попало ради того, чтобы у нас просто было будущее. И какая-то политика в нём.

Народ не ждёт доброго царя. Откуда? "Одно говно там, которое нас за быдло держит". Этот "простой человек", "становой хребет" страны, сейчас запуган, запутан, предельно, а то и запредельно измотан. И ждёт он только конца рабочего дня, чтобы упасть спать. За что его не любить? За то, что страна всё ещё кое-как есть. За то, что он крутит те гайки, которые не спёрли и которые пока ещё крутятся? Благодарить его надо. Ему трудно, адски трудно. Но он ещё тянет кое-как свою лямку. Не надеется особо ни на что. "Вот дети, им бы жизни..." Любить надо народ за то, что он есть. И именно потому, что он есть, и вы его любите, всячески стараться помогать ему улучшить ситуацию, выбраться из ямы. Если ты больше приносишь пользы как "народник" с "малыми делами" - иди в народ, если как "политик-националист" - иди в политику.

"Дай народу нашему продых, покажи ему правду на земле, а не только в небеси богову — не надивишься на чудеса его".



Иевлев помедлил, потом заговорил, не глядя на Крыкова:

— Давеча, в объезде ты был, приезжал на цитадель князь-воевода. Много было всего говорено, а еще ко всякой всячине и то, что в застенке, на дыбе, некоторые воры открылись, будто, как шведы к городу подойдут, — те воры сполох ударят и по-братски примут шведа. Названы ворами Молчан, Гриднев Ефим, Кузнец Федосей из раскольников, коему я поверил и заместо иноземца Риплея определил пушки лить. Еще воры названы Ермил и Голован со товарищи. Сказал далее воевода, есть-де среди воров и над ними верховодит некий офицер. А воров будто не перечесть — повсюду они, и на верфях, и по слободам, и дрягили есть, и конопатчики, и медники, и хлебники, и солдаты, и пушкари…

Крыков вдруг улыбнулся.

— Коли воров столь много — что ж не свалили они воеводу? — спросил он. — Как он об том думает?

И сам ответил:

— Нет, Сильвестр Петрович, врет князюшка, обиженных много — то верно, да не такие они умелые, как воеводе со страху мнится.

Сильвестр Петрович, словно не слушая Крыкова, говорил свое:

— Думал я так: поверить слепо воеводе — значит ни единому своему не верить нисколько. А ежели не верить — значит, побьют нас шведы. И не поверил я воеводе: не поверил, что есть тут хоть один офицер, который, порушив святую присягу, переметнуться может. Не поверил, что как ударят сполох — пойдут люди на меня же с кольями, пойдут для ради того, чтобы швед в город ворвался и начал жен и матерей, стариков и малых ребятишек резать и жечь огнем. Не поверил и приказал тогда же отпустить из острога колодников, велел всех из застенка отпустить и то проклятое место замком замкнуть. А нынче вдруг подумалось; кому поверил? Крыков ответил спокойно:

— Русским людям поверил, господин капитан-командор, и от той твоей веры многие добрые слова говорят не только что по городу, а даже ко мне на шанцы долетели они. Мы не близко, ан и у нас об том твоем добром деле все говорят — и таможенные мои, и мужички некоторые рыбаки, и драгуны. Хорошо сделал, господин капитан-командор. Дай народу нашему продых, покажи ему правду на земле, а не только в небеси богову — не надивишься на чудеса его. Батоги, кнут, правеж, пытка, — господи преблагий, шагу не ступить, чтобы в беду не попасть. Ну, украл мужик каравай хлеба, за что же ему руку-то рубить? От хорошей своей жизни украл, что ли? С голодухи украл…

— Ты для чего о сем? — с подозрением в голосе спросил Иевлев.

— Для того, что милосердным к народу нашему надобно быть. А такие, как воевода…

— Воевода царем поставлен, и не нам с тобою его судить! — отрезал Иевлев.

Крыков строго на него взглянул:

— То не впервой слышу, да только думаю, отчего же, Сильвестр Петрович, и не нам? Чем мы плохи? Ты верь, господин капитан-командор: разные есть люди, разными дорогами на Руси у нас ходят, каждому своя судьба; но не отыскать среди того народишки, о котором толкую, — ни вора, ни татя, ни подлой души, что ворогу шведу поклонится… И не един я так думаю, многие…

— Какие же они — многие? Те, об которых воевода давеча говорил?

— И те так размышляют.

— Тебе-то оно откуда ведомо?

Афанасий Петрович промолчал.

— Значит, ты и есть тот самый офицер, от которого остерегал меня князь Прозоровский?

— Тот, да не тот! — со спокойной твердостью в голосе сказал Крыков. — Вор и мздоимец, корыстный и неправедный, зверь кровожадный, по смертный мой час злейший мой враг воевода князь Прозоровский и присные его, хоть кем они будут поставлены. На том я стою и стоять буду, господин капитан-командор, и ты на меня рукой не маши, ныне надобно все сказать, нечего мне таиться. Молчан, да Гриднев, да Голован, да иные посадские — чем грешны? Что сил более не имеют терпеть бой, да увечье, да неправду, да голод, да нужду… А есть ли из них хоть един, кто помыслил бы ворогу предаться? Я-то ведаю, от меня они не хоронятся, я сам ихней кости, сам и нынче с ними, и завтра, и навечно. Нож в тебя кинули? Да в тебя ли, Сильвестр Петрович! Разве сам ты не знаешь, как люди здесь мучились? Разве не помнишь ты корабельное строение…

Дверь широко распахнулась, Крыков смолк на полуслове. Пришли стрелецкий голова Семен Борисович, Аггей Пустовойтов, Меркуров, Животовский, Мехоношин. Время было начинать совет.


* * *

Когда Сильвестра Петровича ранило и солдаты принесли его на плаще под крепостную стену к бабиньке Евдохе, Таисья замерла от испуга, - показалось, что сейчас он скажет ей верную и страшную весть. Но он молчал. На бескровном лице его ярко блестели синие глаза. Она подала ему кружку с водой, он пригубил, вздохнул, взял Таисью за руку. Быть может, он не узнал ее, быть может, просто был в забытьи, когда сказал громко, твердо, ясно:
- Русского человека имя держать честно и грозно!
Таисья ничего не ответила, другие увечные подняли головы с соломы, вслушались. Капитан-командор опять замолчал надолго.
- Честно и грозно... - повторил молодой матрос шепотом.
Сильвестр Петрович услышал шепот, объяснил:
- В старину так говорилось: дабы во всем свете русского человека имя держать честно и грозно.
Бабинька Евдоха туго затянула ему ногу холстом, он еще немного полежал, кликнул своих солдат, они повели его обратно на воротную башню - командовать. Брови его были сурово сдвинуты, губы сжаты. Таисья проводила его до лестницы, все надеялась услышать слово про кормщика. У ступенек он остановился отдышаться, сказал словно в споре:
- Крепость! Что - крепость? Человек - вот крепость истинная, непоборимая. Человек!
Таисья слушала затаив дыхание, ей казалось, что Сильвестр Петрович говорит о кормщике. И в самом деле он говорил о нем.
- Крепость! - повторил он, глубоко глядя Таисье в глаза. - Рябов, кормщик, - вот крепость, надежнее которой нет на земле. Он подвиг свершил. Ему обязаны мы многим в сей баталии, ему, да Крыкову покойному, Афанасию Петровичу, да еще таким же русским людям...




(с) Ю.П. Герман "Россия молодая"

Вот, а теперь, после очередного сеанса совковой литературы, о том, что интересно. А интересно мне, узнает широкая общественность ли по итогам продолжающегося срача поименно тех прекрасных людей, которые так настойчиво запрещают русским националистам любить свой совковый народ. Я не говорю - "и вздернет на осине". От жакана в брюхо, привнесенного в организм поцыента без всякого участия широкой общественности, тоже бывает прекрасный педагогический эффект, не меньше, чем от виселицы. Просто хотелось бы, чтобы общественность увидела эти нотариально заверенные лица. Которые раздувают в очередной раз скандал между "белыми" и "красными", "националистами" и "народниками". Узнает ли? Увидит ли? Нет, не тех, кто срач публично начал или пытается его, как в данном случае, худо или хорошо прекратить, а тех, кот стоит за этим. А то будет такой лежать с жаканом в брюхе и кишками наружу, ещё пожалеют, проходя мимо, - "За что его, бедненького..."
Tags: движуха
Subscribe

  • Связисты из 2014-го и автонекроманты оттуда же

    Если человек застал 2014-2015 года в ополчении связистом, когда не было ни зарплат, с которых можно было что-то купить, ни целевых завозов какой-то…

  • По истории с гибелью мальчика в ДНР

    Насмотрелся я в прошедшие выходные всяческого трупоедства по ситуации с погибшим мальчиком. В общем, уже привык нормально относиться к тому, что…

  • Информационное

    [Начало цитаты] Сегодня, 30 марта, прошло комиссионное обследование памятника командующему бригадой ополчения ЛНР «Призрак» Алексею Мозговому,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 33 comments

  • Связисты из 2014-го и автонекроманты оттуда же

    Если человек застал 2014-2015 года в ополчении связистом, когда не было ни зарплат, с которых можно было что-то купить, ни целевых завозов какой-то…

  • По истории с гибелью мальчика в ДНР

    Насмотрелся я в прошедшие выходные всяческого трупоедства по ситуации с погибшим мальчиком. В общем, уже привык нормально относиться к тому, что…

  • Информационное

    [Начало цитаты] Сегодня, 30 марта, прошло комиссионное обследование памятника командующему бригадой ополчения ЛНР «Призрак» Алексею Мозговому,…