June 24th, 2010

Девушка Настя зашла в гости, почитать стихи

Шорох волн набегающих слышен
И далёкое пенье трубы.
Над дворцовою острою крышей
Золочёные светят гербы.
Пол паркетный в покоях не скрипнет,
Бой часов раздаётся не вдруг.
Император играет на скрипке, -
Государство уходит из рук.

Держит строй у ограды пехота -
Государева верная рать.
Надо срочно приказывать что-то, -
Что-то можно ещё предпринять...
Спят в пруду золочёные рыбки,
Режут в кухне петрушку и лук.
Император играет на скрипке, -
Государство уходит из рук.

Приближённые в страшной тревоге,
Приближается пьеса к концу,
Приближаясь по пыльной дороге,
Кавалерия скачет к дворцу.
В голос скрипки, тревожный и зыбкий,
Посторонний вплетается звук.
Император играет на скрипке, -
Государство уходит из рук.

Блеском сабель и пламенем алым
Ненавистных пугая вельмож,
Он вернётся огнём и металлом,
На себя самого не похож.
А пока - одинокий и хлипкий, -
Завершая свой жизненный круг,
Император играет на скрипке, -
Государство уходит из рук.

Хотя бы одного

Вспомнился тут давеча в связи с известными событиями один ЧБшный разговор примерно пятилетней давности. "Обыкновенный фашизм" пересматривали что ли, не помню уже. В общем, всплыла тема безропотных широких народных масс, поочередно подводимых расстрельной командой к траншее, уже наполовину заваленной трупами.

- Ну как можно так безропотно идти? Ты человек или скотина? Ты головой думать умеешь? Ведь видно же, что всё, убьют, без вариантов. Ну кинься ты на него, хотя бы попробуй... хотя бы одного утащить с собой в эту яму, хотя бы одного. Вдруг остальные тоже кинутся, может что-то получится, может кто-то убежит. Другого шанса ведь нет никакого ни у кого. Что ж ты тупо стоишь и ждешь пули в башку?
- Страх, наверное...


Приморские события с вынужденным разменом всей группы на одного противника - это никакое не партизанство, а как раз из серии "в концлагере поставили к яме, так хоть одного с собой утащить".
Партизанство - это то, что было на трассе Пермь-Екатеринбург. Неизвестные опреведили ночью пост с тремя гайцами, сожгли машину, забрали автомат и пистолет убитого, ушли. Никто не подался в тайгу, никто не писал никаких воззваний. Переоделись, развезли стволы по схронам, и утром все пошли по своим делам.
То есть народ с головой и на постоянной основе, скорее всего, работает всё-таки адресно. В данном случае, я так понимаю, чисто демонстративная акция. Поздравили органы с поимкой к празднику страшных русише партизанен.
Провинция, люди простые. Эти ходить по вывескам стрелять не будут.
Группа для властей куда более опасная чем приморская, однако шума на тему не слышно.

ААААААА! Хорнет перепостил на вьетваре отрывки из Low level hell

Спасибо, Крамнег

Иногда всё-таки холивары помогают. Помогают формулировать.
Вот и обсуждение очередного фапа на тему "а не разогнать ли нам милицию" помогло сформулировать.

Геноссе, это вопрос не воли, а бабла.
Дать сотрудникам описанную тобой зарплату - это в чистом виде "потратить деньги на народ", т.е. потратить деньги на безопасность и благоденствие простого народа.
Что в корне противоречит базовым установкам нынешней элиты, которая наоборот монетизирует всё, что только можно. В том числе и возможность не охранять народ. Равно как возможность не лечить его, не учить, а местами/временами - не отапливать и не освещать.

Милиция нужна власти ТОЛЬКО для того, чтобы держать народ в сужающемся загончике жизненного пространства. И постепенно, по мере невыделения денег на что-то кроме этого, милиция именно в это и превращается.


И как иллюстрации - вот это и это.

В России 317 статью УК вообще необходимо отменить – с учетом всего того, что происходит. Опогоненный идиот не понимает той простой вещи, что введение ментовской неприкосновенности приведет к социальному взрыву и, извините, революции, существенно быстрее, чем что либо еще.
Что будет делать мент, узнавший о собственной неприкасаемости неприкосновенности? Правильно – “раззудись плечо, размахнись рука”. К гадалке не ходи.
Ну а что будет дальше – полагаю, и так понятно.


Не кто-нибудь говорит, Ацкая Кремлядь Тарлит.
Все понимают, да.
Но бабла политической воли нет.
А у Лукашенко позаимствовать не получается.

Конец немного предсказуем.
Чемодан. Вокзал. Подвал.
И самое противное, что это элитко тянет за собой в могилко весь остальной народ.

Анонимус жжот

До чего доводит - - -

У нас нет ни культа, ни культуры оружия.. Японцы самая вежливая в мире нация не потому, что они придурки или дебилы. Это результат 2000-летнего(!) разрешения владением (и применением) оружия, причем буквально всеми.. Не дай бог задеть кого-то или косо взглянуть. Можно было катаной в лоб получить в секунду.. Поэтому и сейчас в перенаселенном Токио ты как-будто идешь один. А у нас.. Но вроде-бы уже сейчас специальные люди думают над этой проблемой, причем всерьез, как надо..

Причём буквально всеми, ага.

Нету, нету у нас сирых и убогих ни культа, ни культуры оружия.
Мы просто умеем собирать и разбирать АКМ.

Как всё у них там красиво - гейши, сакэ, харакири...
И как у нас всё обрыдло... тёлки, водяра, поножовщина...
(с)

В жизни и в кино

Разбираюсь тут в бумажках, нашёл кое-что с пометкой "запостить".

Все помнят такую незамутнённую фильму "Враг у ворот". И финальный эпизод, когда komissar Danilov решает пожертвовать собой, чтобы Василий Зайцев смог убить немецкого мегаснайпера. Как выскочит, как выпрыгнет героически. Немец его убивает, Зайцев убивает немца, хэппи энд, все счастливы.
Решил как-то найти оригинал. Нашёл.

...На третий день с нами в засаду отправился политрук Данилов.
Утро начиналось обычно: рассеивался ночной мрак, с каждой минутой все отчетливее обозначались позиции противника.
Рядом закипел бой. в воздухе шипели снаряды, но мы, припав к оптическим приборам, неотрывно следили за тем, что делалось впереди.
— Да вот он, я тебе пальцем покажу! — вдруг воскликнул политрук. Он чуть-чуть, буквально на секунду, приподнялся над бруствером, но этого оказалось достаточно. К счастью, пуля только ранила политрука.
Так мог стрелять, конечно, лишь опытный снайпер. Я долго всматривался во вражеские позиции, но найти его засаду не мог. За многие дни я уже так изучил передний край противника, что сразу замечал каждую новую воронку, каждый вновь появившийся бруствер. Сейчас же ничего нового и подозрительного не было.
Но по быстроте выстрела я заключил, что снайпер где-то перед нами.
Продолжаю наблюдать. Слева — подбитый танк, справа — дзот. Фашист в танке? Нет. Опытный снайпер там не засядет. В дзоте? Тоже нет — амбразура закрыта плотно.
Между танком и дзотом, на ровном месте, перед самой линией обороны фашистов, лежит железный лист с небольшим бугорком битого кирпича. Давно лежит, примелькался. Ставлю себя в положение противника: где лучше занять снайперский пост? Не отрыть ли ячейку под тем листом? Ночью сделать к нему скрытые ходы...
Да, наверное, он там, под железным листом, на нейтральной полосе.
Решил проверить. На дощечку надел варежку, поднял ее. Фашист клюнул! Ага, отлично. Осторожно опускаю дощечку в траншею в таком же положении, в каком приподнимал. Смотрю на пробоину. Никакого скоса, прямое попадание! Значит, точно, фашист под листом.
— Там, гадюка... — доносится из засады рядом тихий голос Николая Куликова.
Теперь надо его выманить. Хотя бы краешек головы.
Бесполезно добиваться этого сейчас. Но с этой удачной позиции он вряд ли уйдет, характер его теперь достаточно известен.
Оборудовали пост ночью. Засели до рассвета. Утром гитлеровцы открыли беспорядочный огонь. По переправе через Волгу били вражеские минометы. В небо взлетели ракеты. Затем ударила наша артиллерия, и фашистские минометы замолчали. Появились немецкие бомбардировщики.
Взошло солнце. Куликов сделал «слепой» выстрел: снайпера следовало заинтриговать. Решили первую половину дня переждать: блеск оптики мог нас выдать. После обеда наши винтовки были уже в тени, а на позиции фашиста упали прямые лучи солнца. У края листа что-то заблестело. Случайный осколок стекла или снайперский прицел?..
Куликов осторожно, как это может сделать только самый опытный снайпер, стал приподнимать каску. Фашист выстрелил. Куликов на мгновение приподнялся, громко вскрикнул и упал...
Наконец-то советский снайпер, «главный заяц», за которым охотился четыре дня, убит! — подумал, наверное, немец, и высунул из-под листа полголовы, Я ударил. Голова фашиста осела, а оптический прицел его винтовки все так же блестел на солнце.


Видимо, афтары книжку читали, но прочлась она как-то особенно, да. Вот что значит западный мир, свободный от идеологических штампов и цензуры.