December 17th, 2011

Рассказик

Уже давно собирался с силами набросать серию автобиографических рассказиков на тему турмы и её обитателей. Не для живописания изуверств кровавого режыма, нет, страдания чотких пасанов в далеких заснеженных лагерях, несомненно, потеряютсо на фоне перипетий маськовского политического борцунства. Просто чтобы было. Учитывая общий недостаток времени, вряд ли получился много и сразу, но всё равно. А то ходят по народу восточные дикости типа историй про то, что “зэки между собой общаются перестукиваясь через стены”.
Всё руки не доходили, только что коротенький “Стерео” выложил и про музыку вообще. Еще в эту же категорию более-менее попадает “Адаптация”. И достаточно сильно касается темы текст про милицию, суды и туды.
Ну и да, были рассказеги про тюремные технологии – коней, заточки из сигаретных фильтров, электроплитку.
Что ещё народицо по ходу дела – буду выкладывать. Пока что задуманный и частично записанный ещё в декабре 2007-го

День рождения.

Их было три тысячи пятьсот человек. Они растянулись по фронту на четверть мили. Это были люди-гиганты на конях-исполинах. Их было двадцать шесть эскадронов, а в тылу за ними, как подкрепление, стояли: дивизия Лефевра - Денуэта, сто шесть отборных кавалеристов, гвардейские егеря - тысяча сто девяносто семь человек и гвардейские уланы - восемьсот восемьдесят пик. У них были каски без султанов и кованые кирасы, седельные пистолеты в кобурах и кавалерийские сабли. Утром вся армия любовалась ими, когда они в девять часов, под звуки рожков и гром оркестров, игравших "Будем на страже", появились сомкнутой колонной, с одной батареей во фланге, с другой в центре и, развернувшись в две шеренги между женапским шоссе и Фришмоном, заняли свое боевое место в той могучей, столь искусно задуманной Наполеоном второй линии, которая, сосредоточив на левом своем конце кирасир Келлермана, а на правом - кирасир Мило, обладала, так сказать, двумя
железными крылами.

Адъютант Бернар передал им приказ императора. Ней обнажил шпагу и стал во главе их. Громадные эскадроны тронулись.

И тут глазам представилось грозное зрелище.

Вся эта кавалерия, как один человек, с саблями наголо, с развевающимися на ветру штандартами, с поднятыми трубами, подобная бронзовому тарану, пробивающему брешь, спустилась по холму Бель-Альянс, ринулась в роковую глубь, поглотившую уже стольких людей, скрылась в дыму, потом, вырвавшись из мрака, появилась на противоположной стороне долины, такая же сомкнутая и плотная, и стала подниматься крупной рысью, сквозь облако сыпавшейся на нее картечи, по страшному, покрытому грязью склону плато Мон - Сен - Жан.

Кавалеристы поднимались, сосредоточенные, грозные, непоколебимые; в промежутках между ружейными залпами и артиллерийским обстрелом слышался тяжкий топот. Две дивизии двигались двумя колоннами: дивизия Ватье - справа, дивизия Делора - слева. Издали казалось, будто на гребень плато вползают два громадных стальных ужа. Они возникли в битве словно некое чудо.


(c) В.Гюго, “Отверженные”


Collapse )