May 9th, 2013

Финал истории со стендами

На данный момент финальная часть истории с нормальными стихами на стендах планируется началом как-то так:

Встречаемся в 11:15 в центре зала метро Пушкинская или в 11:30 справа от кинотеатра "Россия". И идем в сторону Большого.

В данный момент мы всё ещё пилим, забиваем, наносим. Из открывшихся закусочных в гущу трэша и угара приносят пиченьки и кофеин. Работа кипит, ныряю в неё обратно. Должны успеть.

В ленте много роликов и картинок. Можно, я лучше текстом?

Старшина любил поговорить, Лопахин это знал и больше всего боялся, что у могилы лейтенанта, оскорбляя слух, кощунственно зазвучат пустые и ненужные, казенные слова. Он с тревогой и недоверием смотрел на старое, рыжеусое, с припухшими глазами лицо старшины, переводил взгляд на ремни и потрепанную полевую сумку лейтенанта, которую старшина осторожно прижимал к груди левой рукой.

Только вчера он, Лопахин, пил водку в окопе лейтенанта, всего лишь несколько часов назад и эта сумка и пропотевшие ремни портупеи плотно прилегали к горячему, ладному телу лейтенанта, сейчас лежит это же тело у края могилы, неподвижное и как бы укороченное смертью, лежит мертвый лейтенант Голощеков, завернутый в окровавленную плащ-палатку, и не тают, не расползаются на бледном лице его капельки дождя; и вот уже подходит последняя минута прощания...

Лопахин вздрогнул, когда старшина хрипло и тихо заговорил:

— Товарищи бойцы, сынки мои, солдаты! Мы сегодня хороним нашего лейтенанта, последнего офицера, какой оставался у нас в полку. Он был тоже с Украины, только области он был соседней со мной, Днепропетровской. У него там, на Украине, мать-старуха осталась, жинка и трое мелких детишек, это я точно знаю... Он был хороший командир и товарищ, вы сами знаете, и не об этом я хочу сейчас сказать... Я хочу сказать возле этой дорогой могилы...

Старшина умолк, подыскивая нужные слова, и уже другим, чудесно окрепшим и исполненным большой внутренней силы голосом сказал:

— Глядите, сыны, какой великий туман кругом! Видите? Вот таким же туманом черное горе висит над народом, какой там, на Украине нашей, и в других местах под немцем остался! Это горе люди и ночью спят — не заспят, и днем через это горе белого света не видят... А мы об этом должны помнить всегда: и сейчас, когда товарища похороняем, и потом, когда, может быть, гармошка где-нибудь на привале будет возле нас играть. И мы всегда помним! Мы на восток шли, а глаза наши глядели на запад. Давайте туда и будем глядеть до тех пор, пока последний немец от наших рук не ляжет на нашей земле... Мы, сынки, отступали, но бились как полагается, вон сколько нас осталось — раз, два, и обчелся... Нам не стыдно добрым людям в глаза глядеть. Не стыдно... только и радости, что не стыдно, но и не легко! От земли в гору нам глаза подымать пока рано. Рано подымать! А я так хочу, чтобы нам не стыдно было поглядеть в глаза сиротам нашего убитого товарища лейтенанта, чтобы не стыдно было поглядеть в глаза его матери и жене и чтобы могли мы им, когда свидимся, сказать честным голосом: "Мы идем кончать то, что начали вместе с вашим сыном и отцом, за что он — ваш дорогой человек — жизнь свою на Донщине отдал, — немца идем кончать, чтобы он выздох!" Нас потрепали, тут уж ничего не скажешь, потрепали-таки добре. Но я старый среди вас человек и солдат старый — слава богу, четвертую войну ломаю — и знаю, что живая кость мясом всегда обрастет. Обрастем и мы! Пополнится наш полк людями, и вскорости опять пойдем мы хоженой дорогой, назад, на заход солнца. Тяжелыми шагами пойдем... Такими тяжелыми, что у немца под ногами земля затрясется!

Старшина трудно, по-стариковски, преклонил одно колено и, нагнувшись над телом лейтенанта, сказал так тихо, что взволнованный Лопахин еле расслышал:

— Может, и вы, товарищ лейтенант, еще услышите нашу походку... Может, и до вашей могилки долетит ветер с Украины...

Двое бойцов соскочили в могилу, бережно приняли на руки негнущееся тело лейтенанта. Не подымаясь с колен, старшина бросил горсть песчаной земли и поднял руку.

Быстро вырос над могилой маленький песчаный холмик, отгремел троекратный ружейный салют, и, с удесятеренной и разгневанной силой продолжая его. загрохотала расположенная неподалеку гаубичная батарея.


(c) Михаил Шолохов, "Они сражались за Родину"

С ПРАЗДНИКОМ, АФТАРЫ!

Настроение у меня 9 мая уже давно не бывает особо праздничным. И вовсе не потому, что, как правило, работаю или занят какими-то делами.
"Черное горе висит над народом", о котором помнишь, даже если рядом народ веселится и поёт хорошие песни.
Будет время - напишу подробнее. А то тут уже фоток просят, как, мол, куда-чего получилось. А мне сегодня ещё поработать надо. Да и бардак в офисе убрать, который мы утром кое-как по углам растолкали, когда выдвигались.

Стихийные стихи ко Дню Победы. Что и как получилось

"Оправдания - как дырка в жопе. У всех есть" (с) Сержант Барнс, х/ф "Взвод"

Начну с повторного упоминания магистральной линии креатива, которой активизировавшаяся и собравшаяся-таки с силами общественность держалась очень строго - не переводить дело в околополитическую плоскость ещё сильнее. Скандал уже достаточный, хочется позитива и отжига. Праздник всё-таки.

Пока стихи довёрстывались и печатались, рассматривались несколько возможных мест и форм их размещения. Отрабатывались пути доставки с учётом перекрытого движения. По мере того, как становилось ясно, сколько удастся распечатать, как и на чём. 8-е число было рабочим днём, поэтому отобранные ночью стихи доверстывались Сончей в паузах достаточно напряженного рабочего дня, и сразу с работы она поехала к Юре, который был готов остаться на ночь в маленькой типографии, где он работает, и красиво нам их распечатать. Увы, из отобранного и даже в черновике сверстанного не успели сделать "Я убит подо Ржевом". Вещь длинная и красивая, обгрызать не хотелось. Главное - очень близкая Сонче, которая много раз ездила с поисковыми отрядами в Карелии, находя тех самых неизвестных солдат, лежащих в лесах и болотах, от которых и осталось-то всего ничего - лычка, звёздочка, медальон... Договорились делать эту вещь, если успеем. Не успели. В этот раз.

У меня рабочий день закончился примерно в 9 вечера. Добившись, наконец, любви и ласки от программатора светодиодной "бегущей строки" на одном из своих объектов, я двинул разведывать возможные места установки стендов, а потом - в типографию. По дороге ко мне присоединились misteria и Чорный, а также ЖЖ-юзер freedomcry, предложивший свою помощь и деятельно участвовавший в креативе. Вот он в типографии.

Collapse )