August 27th, 2014

Докладываю

Ну что, граждане. Одна ночь бешеной скачки - и я в Донецке.
Первым делом - докладываю о судьбе той части нашего груза, которая ехала со мной.

Оргтехника, имевшаяся в грузе, доехала до Донецкой ОГА.

Из 60 с лишним КВ и УКВ раций, а также прилагавшихся к ним антенн и гарнитур я успел зафоткать на выдаче только вот этот маленький кусочек:

podarki

Прибытие остального заказанного в минобороны ДНР запечатлеть не удалось. Попробую еще поймать связистов за настройкой-распаковкой, но не факт, что получится.

Про город. Город днем тих и пустынен. Редкий случай, когда видно несколько занятых столиков в летнем кафе.

Прошлая ночь, когда приехали, говорят, была первой относительно тихой ночью в городе за последнее время. Почти не стреляли. Я слышал только какую-то мелкую стрелковку под утро - ловили кого-то или еще что. (Как и в Луганске, тут еще не выловили все мобильные диверсионные группы с минометами, но вроде как долавливают.)

Весь день то и дело была слышна канонада. Опытные бойцы комментируют - кто-куда-откуда палил. Сейчас снова тихо.

Познакомился с Царем и ветеранами Славянска.
Первого не видел, ходят слухи.
Много дел.

Ну и да, кто не видел. Росинант.



...Затем он осмотрел свою клячу и, хотя она хромала на все четыре ноги и недостатков у нее было больше, чем у лошади Гонеллы, которая tantum pellis et ossa fuit, нашел, что ни Буцефал Александра Македонского, ни Бабьека Сида не могли бы с нею тягаться. Несколько дней раздумывал он, как ее назвать, ибо, говорил он себе, коню столь доблестного рыцаря, да еще такому доброму коню, нельзя не дать какого-нибудь достойного имени. Наш идальго твердо держался того мнения, что если произошла перемена в положении хозяина, то и конь должен переменить имя и получить новое, славное и громкое, соответствующее новому сану и новому поприщу хозяина; вот он и старался найти такое, которое само показывало бы, что представлял собой этот конь до того, как стал конем странствующего рыцаря, и что он собой представляет теперь; итак, он долго придумывал разные имена, роясь в памяти и напрягая воображение, — отвергал, отметал, переделывал, пускал насмарку, сызнова принимался составлять, — и в конце концов остановился на Росинанте, имени, по его мнению, благородном и звучном, поясняющем, что прежде конь этот был обыкновенной клячей, ныне же, опередив всех остальных, стал первой клячей в мире. (c)

Новороссийские зарисовки. Первая. Дети.

Время от времени буду постить короткие зарисовки из происходящего и происходившего.

Зарисовка первая. Дети.

С самого утра - поток людей через границу в обе стороны. Одни люди тащут баулы, пакеты, сумки-тележки в сторону России, потом другие - обратно. Подходят автобусы, разгружаются, выстраивается очередь на проверку документов - ополченцы еле-еле успевают, работая всем нарядом. Только ближе к обеду поток людей в обе стороны на КПП Изварино ослабевает. Ополченцы меняются - пока одни в тенечке отдыхают, курят или перекусывают долькой арбуза, другие неспешно проверяют людей и транспорт.

Вот из багажника легковушки, уезжающей в Новороссию, торчит коробка с бензогенератором. На заднем сиденье - вторая такая же. Люди решили не уезжать. А вот по привычной для местных сухой и безоблачной жаре на КПП подползает со стороны Изварино старенький белый ИЖ-2125 "Комби".

В России такую машину на ходу можно увидеть разве что в глубокой провинции. Там, где ни на что более новое просто нет денег. Машина нагружена так, что багажник не закрывается - привязан веревкой. Как броней машина со всех сторон оклеена листками А4 с большими буквами "ДЕТИ", по антенне и зеркалам обвязана полосками белой материи. На передних сиденьях - отец семейства с женой. На заднем, обложенные узлами со всяким добром, - дети.

Машину проверяет начальник смены, седой уже дядька лет под пятьдесят, в "березке" с нашитым на груди слева новороссийским флажком.
- Откуда?
- С Алчевска.
Ополченец окидывает взглядом тарантас и вздыхает. Показывает на ближайший белый лист с надписью "ДЕТИ".
- Снимайте это все. Здесь уже не нужно.
Отец семейства вылезает из машины и окрепляет "броню". Снимая листки, он обходит машину чуть пригнувшись и втянув голову в плечи, настороженно озираясь по сторонам.

Да, здесь действительно уже не нужно. Уже не горят дома после минометных обстрелов, не висит в воздухе тошнотворный приторный запах мертвичины, который ветер еще недавно доносил с копанок, в которые укропы свалили своих убитых.

Почти мир. На бывших укроповских позициях ополченцы устроили стрельбище. Пока тепло. Пока есть, что поесть. Всех неудобств - комендантский час. На КПП даже восстановили интернет. На втором этаже, в импровизированной столовой, работает большой холодильник. Пластик внешней отделки оплавился во время пожара и почернел, но агрегат фурычит.

Оживает рация:
- Контора, передай всем, через пять минут будет подрыв накладным зарядом неразорвавшейся мины. Норма.
- Принято. Внимание всем, через пять минут саперы подорвут неразорвавшийся снаряд. Норма.

Вскоре неподалеку раскатисто бабахает. Норма. В канале тишина - все в курсе, что это свои, а не очередной минивэн с минометом какой-нибудь укроповской ДРГ. И если слышат ночью завывание двухтактного 5ТДФ, уверены, что это своя 64-ка. Теперь - своя.

Новороссийские зарисовки. Вторая. Лялечка.

На КПП весело. Зашел один из старожилов с гарнизона - высокий и худой ополченец в бундесовском камуфляже, со снайперской винтовкой за плечом. Перекидывается подколками со старшим наряда, крепким на вид мужиком чуть за сорок. Тот провожает тоскливым взглядом СВД, исчезающую в недрах КПП вслед за владельцем.
- Вот и у меня была такая же лялечка. Суку ту с Чернигова на двух тысячах достал.
Удивляюсь вслух:
- На две тысячи из СВД?
Дядька хитро щурится:
- А ты думал... двадцать два года в армии. А лялечку мою ребята в разведку взяли. Их минометами накрыло. Все погибли, в куски. Одни берцы потом нашли.
Дядька замолкает.

Через час-другой, вернувшись на КПП, не вижу его. Увезли домой, плохо с сердцем. Жара довела. Только тут замечаю пузырек характерного валидольно-корвалольного вида на бортике выгоревшей будки, куда дежурные складывают всякую мелочь. Говорят, дядька до последнего ел таблетки и не хотел уходить с поста.
Ничего. Еще вернется. Народ тут крепкий и упертый.

Новороссийские зарисовки. Третья. Ежик.

Летим ночью по бесконечным колдобинам серой ленты щербатого асфальта, вьющейся от городка к городку. Автобус набит бойцами, рюкзаками, коробками. Сижу в хвосте салона, и мне на загривок постоянно сползает один из больших рюкзаков, закинутых на самый верх завала на последнем ряду сидений. Поправишь - на следующей колдобине снова спрыгивает. Сажусь чуть повыше, подпираю гору спиной, смотрю на дорогу поверх голов бойцов, сидящих впереди.

На каждой остановке водитель ругается со старшим колонны.
- Я не поеду по этой дороге. Она херовая там. Подвеску за один рейс убью. Надо ехать вот так...
- Там небезопасно!
- Безопасно!
- Едем как едем!
- Не поеду! Я за машину отвечаю!

Поехали как ехали. Водитель зол, отстает от колонны, аккуратно объезжая самые едреные колдобины. На ровных участках втапливает и нагоняет. Внезапно в свете фар на дороге появляется странный холмик, в котором я тут же узнаю матерого большущего ежа, медленно и деловито ползущего через дорогу. Водитель резко принимает в сторону, рюкзак сзади снова валится мне на плечо. Ежика объехали.

Снова снижаем скорость, обходя колдобины.
Жалеем ежиков.
Жалеем машину.
Как то будет с людьми...