September 11th, 2014

Новороссийские зарисовки. Пятая. Глубокий тыл.

Конец августа. Мы снова на КПП Изварино, привезли беженцев. Женщины с детьми выгружаются на нейтралке, максимально близко к “нулю”, чтобы не переть лишние метры многочисленные сумки и баулы с вещами. Осматриваю салон – что еще осталось? Ничего нет, кроме ремня с двумя подсумками для автоматных рожков. Вместо 6 магазинов для АК в выцветшие матерчатые подсумки еще советского образца втиснуты 18 ВОГов, гранат для подствольного гранатомета. Случись что на дороге – только это и поможет нашим сопровождающим отбиться.

Когда сам езжу в качестве очень смешного вооруженного сопровождения, сижу справа от водителя с его автоматом. Ствол выставлен в окно, левой рукой держу 74-й за предохранитель, правая, с пока еще непослушными кончиками пальцев, ребром ладони лежит на затворе.

Беженцев доводят до российской стороны границы, прощаемся и, развернувшись, заезжаем на КПП Изварино. Надо забрать у начкара кусочек нашего груза, который не увезли в прошлый раз. Пока ждем его, захожу к знакомым связистам. На вахте сидит дядька в шортах и футболке. Срочно вызвали подменить кого-то, поэтому без формы. Рассказывает последние новости:

- Говорят, сдавай оружие. Вы теперь – глубокий тыл, зачем вам автоматы. Ну… буду как в самом начале - с охотничьим ружьем бегать. На ста метрах пулей достану точно. Или картечь вот…

Ожившая рация прерывает охотничьи рассказы. На шахте неподалеку диверсанты-минометчики накрыли автобус с шахтерами. Один 300-й, тяжелый, нетранспортабельный. Срочно нужны медики на место происшествия. Молчим, слушая как в канале решают вопрос.

Глубокий тыл, говорите?

Начкар приезжает через час. Я выгружаю наши коробки с заднего сиденья старых, но идеально ухоженных белых “Жигулей”. Сам начкар роется в багажнике. Перекидав коробки к нашей машине, на погрузку, оборачиваюсь и вижу, как он вытаскивает оттуда охапку автоматов.

Глубокий тыл, ага.

Отчод о действиях батальона диванных войск "Илья Муромец" за первую декаду сентября

Мне, честное слово, жаль расстраивать некоторое количество замечательных людей, уже успевших меня похоронить по случаю десятидневного энторнет-молчания, и все же. Спешу сообщить, что я жив и почти здоров. Умудрился простудиться на днях во время ночного танкового марша. Когда Т-64 ебашит на полной скорости по степи - тот еще сквознячок-с.

Собственно, пока вопросы доставки гуманитарной и иной помощи ополчению Донбасса не требовали моего активного вмешательства, я решил перебраться поближе к фронту, и поработал некоторое время связистом подразделения, эвакуирующего и ремонтирующего технику, брошенную ВСУ. Происходило это все частенько в непосредственной близости от немногих оставшихся "котлов", и от того, что теоретически можно назвать линией фронта между основными силами ДНР и ВСУ. Было дело, одну из наших групп, чинившую два брошенных танка, накрыли "градом", был один легкораненый из числа военнопленных, помогавших группе. Прооперирован, поправляется. Нашу группу сразу после этого поторопили с отъездом, и, уезжая на трофейном КрАЗе, несущем на загривке мост грузоподъемностью 60 тонн, мы могли наблюдать в сгущающихся сумерках ацкое пожарище на том месте, где еще недавно мужики его ремонтировали - последствия запоздавшего артналета. Танки те, кстати, через день ушли оттуда своим ходом, хехе.

Что сказать? Техники ВСУ бросили много и всякой. Таскать с собой ноут и фотографировать ее всю у меня не было возможности. (Меня, кстати, сразу предупредил один из наших механиков, что не стоит уподобляться журнолиздам-пропагандиздам и активно фотографировать сгоревшую технику, в которой видны останки погибших. Мотивировал он это неуважением к памяти павшего врага, что не одобряется кодексом бусидо. Я, собственно, и так не собирался.)

Как я уже говорил, изначально не планировалось, что мы с nomokом разделимся, поэтому я не озаботился заиметь собственный смартфон для подобных целей. Отсюда и мое пропадание из сети на 10 дней. На этой войне во многих местах есть сотовая связь, а вот вай-фай встречается куда реже.
Думаю, подходящую технику мне в течение недели подвезут все-таки, и я буду на связи почаще.

Пока что вот вам несколько фоток с чужого телефона из одной поездки. Никаких сгоревших колонн и танков с оторванными башнями.

Collapse )

Описывать брошенные артсклады ВСУ, которые захватило ополчение, я ниасилю. Тут нужен поэт с опытом создания эпических стихотворных полотен.

Собственно, в связи с обилием нахабаренного за эти дни титаническими усилиями техников и мехводов ополчения, снова прошу братьев по оружию из диванных войск о помощи. Нужна вся возможная документация, которая не пробегала в предыдущем посте, на

1. Гусеничные минные заградители ГМЗ
2. Инженерную машину разграждения ИМР-2
3. Тяжелый механизированный мост ТММ-3
4. 122-мм полковую самоходную гаубицу 2С1 "Гвоздика"
5. 152-мм буксируемую дивизионную гаубицу 2А65 "Мста-Б"
6. 152-мм самоходную дивизионную гаубицу 2С19 "Мста-С"

Ну и если кто ещё что новое нашёл по радиостанциям советской бронетехники (БТР, БМП, Т-64) и оптике.

Сообщаю, что боекомплект батальона диванных войск "Илья Муромец" все еще полон слабоумия и отваги, и батальон готовится к новым свершениям. А пока - немного музыки.



PS

1. Когда в кабину КрАЗа входит дульным тормозом 152-мм пушка надо что сделать? Правильно. Вежливо и невозмутимо подвинуться в сторону, позволив даме пройти.

2. Опознавательные знаки техники ВСУ Украины - 2 белые полосы спереди, сбоку и по верху техники. Опознавательные знаки техники Объединенной армии Юго-Востока - 2 полосы любого другого цвета там же.
(Я видел зеленые, черные и сиреневые. Судя по количеству захватываемой техники, палитра имеет все шансы серьезно расшириться.)

Новороссийские зарисовки. Шестая. Первая кровь.

Всю дорогу привычно несемся на полной скорости. На полдороги водитель тормозит у очередного блокпоста и спрашивает – “Чайник есть?”. Вылезаем из машины с походным запасом растворимого кофе. Пятнадцать минут на отдых, разминку для затекших ног, кофе и обмен новостями с бойцами на посту – что слышно, где идут бои. Где “наши расхуярили правосеков”, где сами “нарвались на танки укропов”.

Снова мчимся вперед среди степей и терриконов, под стремительно темнеющим грозовым небом. Следующую остановку водитель делает у бензоколонки. Не могу понять – зачем. Мы медленно въезжаем на пустую неработающую бензоколонку и начинаем аккуратно притираться бортом к большой цистерне с пропаном. На кой черт, если мы на бензине?

Только когда водитель берет надетый на рычаг КПП моток скотча, аккуратно протискивается в приоткрытую дверь, встает на лестницу, приваренную к цистерне сбоку, и начинает по ней взбираться на крышу микроавтобуса, я понимаю его задумку.

Микроавтобус во время войны получил очень мирную, можно сказать, травму. Недостаточно высоко поднятыми воротами какого-то гаража ему сорвало крышку одного из двух вентиляционных люков в потолке салона. Предусмотрительный водила хочет заделать люк перед дождем, чтобы ливень не намочил сиденья в салоне. Подаем ему из машины пару целлофановых пакетов в качестве основы для “пластыря”. Подав туда же свой раскладной ножик, вылезаю следом.

- Зачем тебе такой острый ножик? – спрашивает водила, когда я оказываюсь рядом.

- Какой подарили, - отвечаю я, заметив, что он уже успел порезать себе палец.

Пока мы обклеиваем люк и пакеты скотчем, и крыша, и пакеты, и даже бумажная основа мотка скотча вымазаны кровью. Из маленькой раны на пальце водителя крови течет поразительно много. На крыше уже пара небольших лужиц, на пакетах – тоже. В конце концов водитель слезает с крыши и идет перевязываться, а я доделываю остальное один, израсходовав остаток мотка.
Здесь много машин, у которых на месте стекол, разбитых пулями или осколками, целые полотна из целлофана и скотча. Наш пластырь на мирной ране ничем не отличается от них. Спускаюсь вниз, водитель показывает пальцем:

- Смотри, я тебя кровью испачкал.

Две маленькие, почти незаметные капли над боковым карманом.

- Ерунда.

Садимся, едем. Пока солнце еще не совсем закрыли тучи, через скотч и пакеты просвечивают темные пятна. Думаю, чем отстирывается кровь. Начинается дождь.